Покровский М. В Из истории адыгов в конце XVIII — первой половине XIX века М.В. Покровский

Из истории адыгов в конце XVIII — первой половине XIX века

Очерк первый. Социально-экономическое положение адыгов в конце XVIII — первой половине XIX в

Унауты, пшитли и оги

Перейти к содержанию книги

 

 

Адыгейскому обществу были известны три формы зависимости несвободного населения: унауты (рабы), пшитли (собственно крепостные) и оги (феодально зависимые). Эти категории отличались друг от друга как по степени зависимости, так по характеру и числу лежавших на них обязанностей. Еще раз напомним, что право владения зависимыми людьми отнюдь не считалось исключительной привилегией дворянства.

Самой низкой категорией зависимого населения являлись унауты — рабы, не имевшие никаких прав — ни личных, ни имущественных. Труд их был не регламентирован: все время унаута принадлежало владельцам. В силу этого унаут не мог располагать собой. Закон не защищал его. За нанесенные ему обиды и увечья вознаграждение получал его владелец. Унауты были лишены права вступать в брак. За ними признавалось лишь право свободных половых сношений, причем, пока продолжала существовать работорговля, многие владельцы сами содействовали этим внебрачным отношениям унаутов, так как они являлись источником получения дополнительных контингентов живого товара, вывозимого в Турцию. Внебрачные дети не ставились унауткам в укор, и их владельцы, способствуя «незаконному сближению унауток», получали иногда за это некоторую плату от мужчин, которые, однако, не приобретали через это родительских прав над своими детьми. Наделом земли унауты не пользовались и своего хозяйства, следовательно, не вели. Жили они при дворе господина, на его содержании, составляя его дворню, безоговорочно выполняли различные работы по дому и хозяйству своего владельца, «когда и сколько прикажут», и оказывали ему личные услуги.

М. И. Венюков, описывая положение зависимого населения, указывал, что положение низших классов везде тяжелое. Унаут осужден на вечную работу в поле и на дворе за какие-нибудь горькие чуреки и оборванную поношенную одежду. Даже жизнь его зависит от произвола его господина. Оттого рабы и равнодушны к благосостоянию или неудачам их повелителей...

Главной рабочей силой в хозяйстве феодала были пшитли, составлявшие большинство зависимого населения. Пшитль, подобно унауту, являлся собственностью владельца и передавался по наследству. Отличался же он от унаута тем, что имел имущество, семью и вел свое хозяйство.

Собственность пшитля подразделялась на три вида:

1) имущество, данное ему владельцем в виде пособия при водворении в своем ауле или в случае полного обнищания пшитля, приводившего к упадку его хозяйства;

2) имущество, приобретенное самим пшитлем на личные средства;

3) имущество, полученное в виде подарков и по брачным договорам.

Первый вид собственности считался принадлежавшим владельцу пшитля и лишь находившимся в его пользовании. При продаже пшитля другому владельцу это имущество оставалось у его прежнего господина. Источником образования второго вида собственности пшитля были деньги, зарабатываемые им с разрешения владельца на стороне, причем из этих денег в пользу самого пшитля поступала лишь половина, остальное шло его владельцу. Что касается третьего вида собственности, то здесь существовал следующий порядок: подарок, сделанный третьим лицом пшитлю считался его полной собственностью, но если пшитль за это отдаривал со своей стороны хотя бы самым незначительным предметом из имущества, считавшегося владельческим, то подарок считался уже собственностью владельца и последний признавал за пшитлем лишь право пользования им. В силу брачного договора жених обычно должен был подарить родителям невесты корову. Если скот, полученный пшитлем в виде подарка или по брачному договору, не кормился сеном владельца, то пшитль распоряжался им бесконтрольно. Из остального скота, находившегося в его пользовании, пшитль мог зарезать ежегодно одну голову крупного скота или же несколько штук мелкого.

В тех случаях, когда пшитль, уйдя на заработки, пользовался во время работы орудиями своего владельца, при его возвращении владелец получал не половину, а две трети заработанного пшитлем. Если пшитль пас чужой скот на стороне, весь его заработок поступал в пользу владельца, а сам он получал лишь пищу и одежду от нанимателя.

Источники образования и пополнения слоя крепостных крестьян были следующие: происхождение от пшит-лей, покупка, захват в плен,, предоставление унаутам их владельцами права вести собственное хозяйство и долговая кабала свободных общинников-тфокотлей (последнее сделалось в XIX в. одним из главных источников крепостничества).

В ходе разложения общин бедность становится опасным состоянием, влекущим за собой крепостную зависимость. В 50-х годах XIX в. русские власти столкнулись с особой категорией выходцев, которые, по их собственным показаниям, жили за Кубанью «вольно», но, «будучи весьма бедного состояния, с давнего времени страдая голодом», не могли прокормить свои семьи. Боясь, что богатые соплеменники обратят их в крепостных или рабов, они бежали под покровительство России.

Члены обедневших семей свободных тфокотлей особенно часто попадали в крепостную зависимость при. переходе на другое место жительства. Темиргоевский тфокотль Пшемаф Дербе показал на допросе, что после смерти родителей он перешел в другой аул, где вскоре женился на дочери «простого черкеса» и зажил мирной жизнью. Однако это продолжалось недолго. Князь Шумаф Айтеков, воспользовавшись его беззащитностью, продал его абадзехскому старшине Нежуху, а жену оставил у себя. Вслед за тем Пшемаф Дербе был перепродан новому хозяину — натухайцу Сурпаху Туко, от которого лишь через шесть лет сумел бежать в русское береговое укрепление.

Целый ряд аналогичных документов убедительно говорит о том, что обедневший и перешедший в поисках лучшей доли в другой аул свободный тфокотль становился легкой добычей адыгейской военно-феодальной знати и экономически мощных тфокотлей других общин. В показаниях все чаще и чаще встречаются уверения беглецов в их свободном происхождении, в том, что они против своей воли были переведены в крестьянство, отчего бежали под покровительство России.

Пшитли находились в личной поземельной зависимости от господина и несли в его пользу различные повинности. Хорошее представление об этих повинностях и характере их можно получить из слов крестьянина, приведенных в статье «Об отношениях крестьян к владельцам у черкесов» (опубликована в газете «Кавказ» за 1846 г., № 9): «У меня немного ума, но расскажу как умею, что видел своими глазами и что помню хорошо, как себя. Вот наши права: сеем, бывало, хлеба, что господь допустит собрать, половину отдавали нашим владельцам, за исключением выдела зерен на семена. Сено косили для владельцев и для себя, если только могли в этом успеть, а в противном случае делали хаффи (созыв на помощь за утолщение), и владельцы тогда давали скотину на зарез, да и мы не жалели своего запаса по мере наших сил. Жены наши приготовляли пшено по очереди, относили на кухню владельца и стряпали там кушанья. Дрова на топливо возили летом и зимою; за скотом господина смотрели как следует. Когда дочери наши выходили замуж, мы получали от каждого зятя по паре волов и корове, а прочую цену (васе) брали наши владельцы когда из нас кто женился и брал жену из чужой деревни, тогда давал от себя то же самое — пару волов и корову, а остальное платил сам господин. Когда владельцы резали скотину, мы брали себе внутренности, за исключением сала и того, что нужно для колбас. Когда приезжали гости к нашим владельцам и при отъезде своем были одарены ими, тогда мы брали лучшее на них платье... если в распрях наших владельцев с другими господами последние угоняли наш скот, причиняли какой-либо другой ущерб, то господа наши возвращали нам потери, потому что собственность крестьян не считалась собственностью владельцев. В случае, если бы наши господа впали в бедность или постигло их какое-либо другое несчастье, принуждающее продать нас, то они присягою обязаны: не разделять наши семейства, продавать тому, кого мы сами изберем, и ни в коем случае не употреблять противу нас ни лома, ни палок, ни веревок (то есть насилия), а мы с своей стороны присягнули драгоценною книгою (алкораном) не изменять им никогда, если они не нарушат наши права».

Основной обязанностью пшитля была барщина во всех ее видах: полевые и строительные работы, извоз, различные домашние работы, выполняемые крепостным и членами его семьи; если у владельца не было раба — прислуживание в кунацкой, обслуживание гостей и владельца, уход за его женой и др. Помимо барщины, пшитли платили в положенные сроки натуральный оброк зерном и скотом. Обязывая крепостного крестьянина службами и платежами в пользу господина, обычай признавал за пшит-лем и известные права. Во время работы владелец должен был обеспечить крепостного необходимыми орудиями производства и сытно кормить его. При продаже пшитля владелец не имел права разделять семью, в противном случае пшитлю предоставлялось право самому выбирать себе нового господина.

Отношения между крепостным и его владельцем регулировались дефтером (условием), составленным при участии третьих лиц. Установить, когда и при каких обстоятельствах появился у адыгов обычай составления дефтера, невозможно; поэтому приходится ограничиваться лишь констатацией факта его существования. Соблюдение дефтера лежало на обязанности обеих сторон, что не мешало владельцам неоднократно его нарушать, хотя это формально грозило им общественным судом и лишением прав на пшитля. С каждым десятилетием они все меньше и меньше склонны были соблюдать обязательства дефтера и часто вообще игнорировали этот идиллический институт, на основании которого «один должен владеть, а другой повиноваться». Сами современники, говоря об адыгейских племенах, вынуждены были констатировать, что «в настоящее время у них и безопасность крестьянина, и спокойствие владельца не прочнее положения корабля без якоря среди моря». Несмотря на это, многие буржуазные кавказоведы, опираясь на договорные отношения между феодалом и его крепостным, идеализировали положение пшитля. Н. Ф. Дубровин защищал утверждение о близких и даже «почти родственных» отношениях подвластного и владельца у адыгов. «Как ни строго судил крестьянин своего господина при людях,— писал он,— однако он никогда не позволял при себе постороннему лицу произнести о помещике мало-мальски оскорбительное замечание. Крестьянин искони привык считать своим приятелем приятеля своего господина и врагом своим — его врага. За всякое оскорбление своего владельца он вступался как за самого себя и готов был жертвовать даже жизнью». Лучшим доказательством ошибочности этого утверждения являются частые случаи бегства крепостных от притеснявших их владельцев «под покровительство России».

Много интересных сведений, характеризующих социальные отношения в адыгейском обществе, содержится в документах ГАКК. Они, в частности, знакомят нас с обычаем, в силу которого глава знатной семьи отпускал перед смертью одного из своих крепостных на свободу с условием, что последний примет духовное звание и будет молить бога за душу своего владельца.

Отпускаемых на свободу рабов и крепостных их бывшие хозяева снабжали особыми удостоверениями.

Довольно часто у адыгов отпускались на свободу рабы других национальностей, потерявшие вследствие глубокой старости работоспособность. Сведения об этих отпущенниках в русской официальной переписке начинают встречаться с конца XVIII в. под общей рубрикой: «по старости лет увольненными от черкес». Имеющиеся данные говорят о том, что национальный состав унаутов из числа обращенных в рабство пленников был очень пестрый: здесь и польские купцы из Львова, проданные крымскими татарами, и грузины из Тифлиса, армяне, киргизы и др. Пробыв в рабстве несколько десятков лет и свыкшись с участью раба после ряда неудачных попыток бежать, в возрасте 80 — 90 лет они оказывались на свободе. Эти дряхлые старики испытывали чувство полной растерянности и не знали, что с собой делать, доставляя немало хлопот и русскому войсковому начальству.

Третьей категорией зависимого населения у адыгов были оги, находившиеся только в поземельной зависимости от владельца. Так же как и пшитль, ог мог быть продан, но лишь в том случае, если провинился перед господином. В отличие от пшитля он обладал правом перехода. Имущество ога находилось в его полной собственности с правом сохранения даже при переводе ога в пшитля. Преобладающей формой ренты для ога была продуктовая. Он был обязан: платить в определенных единицах посеянной им культуры (кроме кукурузы) за пользование землей, заботиться об удобствах и пропитании гостей владельца, поставлять ему бузу и брагу в праздничные дни, давать часть зарезанной скотины. Помимо оброка ог выполнял и барщину на тех же условиях, что и пшитль, то есть за довольствие от господина.

Итак, в хозяйстве адыгейского феодала применялся труд рабов и крепостных крестьян. Эти последние подвергались различной степени внеэкономического принужде ния. Конкретной формой присвоения прибавочного труда зависимых крестьян была феодальная рента. Для пшит ля это была по преимуществу отработочная рента, для ога — продуктовая. Труд рабов использовался для неограниченных работ по дому и хозяйству господина. Тем не менее мы должны подчеркнуть, что, несмотря на наличие крепостных и рабов, основным производителем все же оставался тфокотль, что являлось выражением незрелости феодальных отношений.


 

* * *


 

Подводя итог всему сказанному о социальном строе адыгов в конце XVIII — первой половине XIX в., можно утверждать, что основой его была сельская община на том этапе ее развития, при котором в отношениях поземельной собственности элементы более древней родовой общины сочетались еще с элементами сельской.

В подобных общинах сохранялось много черт родового строя: коллективное землевладение, обычаи кровной мести, усыновления, побратимства и т. д.

Из двух начал, действовавших в этой общине — индивидуального и коллективного, первое явно брало верх и творило свою разрушительную работу, то есть подтачивало прежние родовые устои и вело к утверждению частной собственности со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Разложение сельской общины сопровождалось вызреванием в недрах общества элементов феодализма.

Устойчивость общины и многих других черт родового строя налагала свой отпечаток на складывавшиеся феодальные отношения.

 

Смотрите также:

раздел Краеведение

"Что мы знаем друг о друге" - очерк о народах Кубани

старинные карты: платные и бесплатные

описания маршрутов

 


Комментариев нет - Ваш будет первым!


Добавить комментарий

Ваше имя:

Текст комментария (Ссылки запрещены. Условия размещения рекламы.):

Антиспам: К двухcтам прибавить cто пятьдecят пять (ответ цифрами)