Покровский М. В Из истории адыгов в конце XVIII — первой половине XIX века М.В. Покровский

Из истории адыгов в конце XVIII — первой половине XIX века

Очерк четвертый. Политика царизма по отношению к адыгской феодальной знати

 

Вопрос о сословных привилегиях адыгского дворянства

 

Перейти к содержанию книги

 

Одним их главных каналов, по которым происходило включение значительной части адыгейской военно-феодальной знати в ряды господствующего класса России, была ее служба в русской армии.

С первого десятилетия XIX в. начинают встречаться сведения об офицерах из адыгейцев. Как правило, это были князья и дворяне различных племен, не получившие специального военного образования и производившиеся в офицерские чины русской армии исключительно «для поощрения».

Часть этих офицеров относилась к полкам Черноморского казачьего войска, часть же просто числилась по кавалерии. Отдельные из них имели солидный служебный стаж и принимали участие в войне 1812 г. С 20-х годов XIX в. кадры офицеров-адыгов начинают постепенно пополняться окончившими специальные русские военно-учебные заведения. Из их числа вышел ряд офицеров, занявших видное служебное положение в русской военной администрации: флигель-адъютант Николая I бжедухский султан Хан-Гирей, известный историко-энтографическими очерками племен Западного Кавказа; генерал Пшекуй Могукоров и др. Многие из них, поселившись в казачьих станицах, с течением времени стали пользоваться поземельными довольствиями на общих основаниях со всеми казачьими офицерами, совершенно потеряв связи со своими аулами.

Производство в офицерские чины адыгейских князей и дворян рассматривалось русским правительством прежде всего как средство привлечь к себе адыгейскую знать, и служебное положение значительной части этих офицеров было весьма своеобразно. Они не несли регулярной военной службы и привлекались лишь к участию в отдельных военных операциях: «Сии офицеры особенных служб и должностей никаких не исполняют, кроме участвуют в отрядах наших во время экспедиций за Кубанью»,— говорит о них официальная переписка. Для производства в офицеры не требовалось и особых военных заслуг. Нужно было лишь проявить достаточную преданность русскому правительству, что и открывало дорогу к офицерскому чину. Эти офицеры, числившиеся по кавалерии, обычно жили в своих аулах и только в случае особой нужды принимали участие в военных действиях. Таких офицеров было большинство, и лишь меньшая часть их несла регулярную военную службу в конных полках и пехотных батальонах Черноморского войска. Единственным, чисто внешним, отличием, которое несколько выделяло офицеров, не несших регулярной военной службы, являлась особая форма эполет. Им запрещалось носить обычные эполеты со шнурками и кистями.

Значительная часть владельцев левобережных аулов была возведена в русские офицерские чины с наделением их полицейскими полномочиями. Последнее обстоятельство нашло свое выражение в особом распоряжении Николая I, который предписал «возложить на них заведование в полицейском отношении аулами, в которых они проживают». Это означало не только правительственное признание, но и значительное укрепление владельческих прав адыгейских князей и дворян по отношению к подвластному им населению аулов в общей системе управления крепостной России. Здесь на сцену выступал кавказский вариант столь знакомой русскому крестьянину дворянской «отеческой полиции», на которую всегда возлагали большие надежды русские самодержцы.

За выполнение этих новых обязанностей владельцам аулов особого вознаграждения, сверх получаемого содержания, не полагалось. Для большего же побуждения их к энергичному осуществлению полицейской службы Николай I приказал: «...в случае уклонения от точного выполнения возлагаемых на них поручений лишать их жалованья впредь до оказания особых заслуг».

К началу 1842 г. в ведомстве Черноморской кордонной линии числилось свыше ста офицеров-адыгов. Большая часть из них были владельцами аулов, постоянной службы в воинских частях не несли, жалованье же получали «из окладов высочайше назначенных каждому». Остальные служили в полках Черноморского казачьего войска на общих основаниях с русскими офицерами. Они получили и определенные земельные наделы: генералы по 1500 десятин, штаб-офицеры по 400, обер-офицеры по 200 десятин.

Дворянская адыгейская молодежь воспитывалась в русских военно-учетных заведениях, по окончании которых зачислялась офицерами в полки регулярной кавалерии и пехоты, расположенные внутри России, с обязательным сроком службы до шести лет. Отслужив этот срок, они могли уходить в отставку.

Воспитание детей адыгейских князей и дворян в русских военно-учебных заведениях преследовало цель создать кадры проводников правительственного влияния в среду их соплеменников и подготовить преданных специалистов-офицеров.

Наиболее отчетливо эти стремления царского правительства были высказаны в 1835 г. шефом жандармов графом Бенкендорфом, который особым предписанием предложил генералу Заводовскому направить для поступления в учебные заведения «детей горцев из фамилий княжеских и дворянских, имея при сем строгую разборчивость, чтобы сии фамилии имели важность по древности существования оных, по особенно важным заслугам, оказанным предками нашему правительству, или, наконец, по уважению в народе».

Тогда же был установлен ежегодный контингент приема детей знати в русские военно-учебные заведения численностью 30 человек.

Тщательно охраняя сословный принцип в области военного образования, царское правительство решительно отказывалось принимать в кадетские корпуса детей недворянского происхождения, несмотря на заслуги их родителей. Так, в частности, из новороссийской азиатской школы, где вместе с сыновьями адыгейских князей и дворян обучались и дети тфокотлей, в кадетские корпуса посылались только сыновья знати.

В отдельных случаях дети адыгейских дворян направлялись в кадетские корпуса по личному распоряжению царя «с доставлением их в Петербург за счет казны».

При назначении на службу молодые офицеры-адыги, помимо особого «вспомоществования», полагавшегося всем воспитанникам кадетских корпусов, получали еще и годовой оклад жалованья, который предписывалось «направлять к полковому командиру с тем, чтобы он покупал для них обмундирование и другие вещи, для кавалерийского офицера потребные». Во все время службы в регулярных кавалерийских полках они в отличие от русских офицеров получали двойной оклад жалованья, ставивший их в гораздо более выгодное материальное положение.

Сохранился ряд прошений офицеров-адыгов, окончивших русские военно-учебные заведения, отслуживших положенный им шестилетний срок в армии, затем пробывших несколько лет дома и снова просивших разрешить им вернуться на службу.

В основе этого явления, несомненно, лежали те социальные сдвиги, происходившие в жизни адыгского общества, которые приводили к потере старой военно-феодальной знатью ее прежнего привилегированного поло-жения. Терпя поражение в борьбе с поднявшимся против ее закрепостительных стремлений свободным населением — тфокотлями, она искала выхода из создавшейся ситуации. Часть князей и дворян вплоть до времени Крымской войны надеялась найти поддержку Турции при возможном переходе Кавказа под ее власть, другая же часть рассчитывала на помощь правительства России.

Царизм в отношениях с адыгской дворянско-княжеской знатью широко применял систему раздачи подарков, субсидий и пенсий, отпуская на это крупные денежные средства. Одной из важнейших привилегий, предоставлявшихся князьям и дворянам, было право пользоваться дополнительной запашкой земли на правом берегу Кубани и пасти там стада под защитой русской кордонной стражи.

Для этого им разрешалось переправлять через Кубань своих крепостных людей, перевозить земледельческие орудия, устраивать там коши для зимовки скота и даже основывать постоянные поселения хуторского типа. Всего в течение первых четырех десятилетий XIX в. адыгейским пши, уоркам было дано свыше ста разрешений на постройку хуторов на правом берегу Кубани.

Насколько большое значение придавало данному вопросу русское правительство, можно судить по тому, что он явился даже предметом специального рассмотрения в Комитете министров. На заседании, состоявшемся 10 апреля 1817 г., было принято решение позволить адыгским дворянам иметь запашку на русской территории. Оно было утверждено Александром I, который в своей резолюции дополнительно предписал: «Особенно наблюдать, чтоб оные владельцы не имели от местного начальства никаких притеснений и чтоб не было с них сбора денег ни на какие земские повинности или расходы».

К 30-м годам XIX в. на правом берегу Кубани вырос целый ряд хуторов, принадлежавших адыгским князьям и дворянам. Это были довольно мощные земледельческие хозяйства, обслуживавшиеся трудом крепостных, причем засеваемая площадь земель была настолько велика, что во время уборки урожая владельцам их приходилось дополнительно присылать из-за Кубани по 130—150 человек своих «подвластных». В отдельных случаях войсковые власти считали возможным даже посылать казаков на уборочные работы в хутора князей и дворян.

Хозяйственная деятельность на российской территории не мешала князьям и дворянам по-прежнему совершать набеги на закубанские аулы и захватывать у жителей их скот и имущество.

Подобным же образом поступали и все другие представители адыгской феодальной знати, как жившие за Кубанью, так и переселившиеся в хутора, построенные ими на ее правом берегу под покровительством русских властей.

Весьма важной привилегией также для князей и дворян было право сбора ими торговой пошлины, или курмука, со всех адыгов, приезжавших на русские меновые дворы, ярмарки и базары. Для большего удобства обладателей этой монополии смотрителям русских меновых дворов предписывалось самим собирать курмук и передавать его затем «им в руки весь без остатка». Право сбора курмука признавалось русскими властями за князьями вплоть до 1859 г. Причем к этому времени курмук выражался в весьма солидных размерах, достигал 30 копеек серебром с каждой арбы, переправлявшейся на правую сторону Кубани. Только в 1859 г. русские власти сочли неудобным дальнейшее существование сбора курмука и запретили его. Причинами, заставившими это сделать, были, с одной стороны, все более становившийся очевидным факт потери дворянско-княжеской знатью ее прежнего значения, а с другой — то, что курмук сильно препятствовал дальнейшему росту торговли.

В отношениях между царизмом и адыгским дворянством оставалось много неопределенного в смысле юридического оформления сословных прав и привилегий. Всемерно поддерживая знать и видя в ней главную опору, царское правительство не решалось в то же время распространить на нее все права русского дворянства.

Объяснялось это главным образом тем, что адыгские князья и дворяне обнаруживали большую политическую неустойчивость. Оказавшись между двумя боровшимися силами — царской Россией и Турцией, за спиной которой стояли европейские державы, они стремились найти наиболее выгодный для себя политический курс и закрепить при помощи одной из сторон свои владельческие притязания по отношению к тфокотлям.

В такой сложной политической обстановке адыгскому дворянству не раз приходилось взвешивать шансы противников и менять внешнеполитическую ориентацию.

В силу этого они то штурмовали русские укрепления под турецкими знаменами, то приносили присягу русскому правительству «с клятвенным удостоверением», что «приверженность свою всероссийскому престолу» будут соблюдать «свято и ненарушимо».

Наиболее дальновидные из них, выполняя требования турецких властей, старались в то же время сохранять видимость лояльных отношений и с русским командованием.

В годы Крымской войны, когда турецкие войска заняли все Черноморское побережье от Тамани до Сухуми и разрушены были все находившиеся здесь русские укрепления, многие офицеры-адыги, служившие в русской армии, полагая, что Кавказ потерян для России навсегда, пытались установить связь с командованием турецких войск.

Наиболее ясными были права адыгских дворян, окончивших русские военно-учебные заведения и служивших в качестве офицеров в армии. По отношению к ним как в правительственных кругах, так и у Кавказского командования не возникало никаких сомнений относительно их сословно-привилегированного положения, и они становились признанными членами правящего класса России со всеми вытекавшими правами и привилегиями. Это коснулось и прав их землевладения.

Что касается «неслужащих горских офицеров», то наиболее дальновидные из них, по мере того как определялся конечный исход борьбы за Кавказ, также «стали требовать закрепления за ними искони будто бы принадлежавших им земель, указывая при этом такие пространства, заключавшие в себе десятки тысяч десятин, какие казались более выгодными для них».

Относясь в общем довольно скептически к этим притязаниям, царское правительство России тем не менее шло им навстречу. На основании утвержденного в 1868 г. Александром II проекта Кавказского комитета по распределению земель Кубанской области в руки адыгского дворянства отошло 97 722 десятины земли. Но еще до этого, при проведении в 1867 г. у горцев крестьянской реформы, многие представители знати получили крупные земельные наделы. Так, генерал-майор султан Адиль-Гирей получил 13 тысяч десятин, генерал-майор Пшекуй Могукоров — 1140 десятин, полковник князь Лоов — 3909 десятин и т. д.

В ином положении оказались те дворяне, которые, переоценив военно-политическое могущество Турции, боровшейся с царской Россией за утверждение на Кавказе, не включились своевременно в русло правительственной политики и в ходе борьбы с тфокотлями к 60-м годам XIX в., окончательно потеряв своих крепостных и рабов и не получив крупных земельных наделов, образовали значительную группу людей, которым, по словам современника, «судьба вручила лопату и топор, как бы насмехаясь над их наследственной гордостью». Царское правительство не лишило их формально дворянского звания, но не решилось в то же время распространить на них права и привилегии русского дворянства.

 

Смотрите также:

раздел Краеведение

"Что мы знаем друг о друге" - очерк о народах Кубани

старинные карты: платные и бесплатные

описания маршрутов

 


Комментариев нет - Ваш будет первым!


Добавить комментарий

Ваше имя:

Текст комментария (Ссылки запрещены. Условия размещения рекламы.):

Антиспам: Воceмнадцать прибaвить 1, минyc чeтырe (ответ цифрами)